Left
Right
Рубрика:
История

Автор:
Ирина Богучарская

Выпуск№2
Очень часто на обычной российской свадьбе можно увидеть следующий ритуал. Жених приходит со своими друзьями и родственниками в дом невесты, и тут на него сваливаются различные «препятствия», которые он должен пройти или откупиться, чтобы «добраться» до своей возлюбленной и увезти ее в ЗАГС.

А в конце ему обычно выводят «подставную невесту» – это может быть любой родственник (часто брат настоящей невесты), всё это происходит на потеху гостям.

Примечателен тот факт, что в удмуртском языке «подставная невеста» звучит как «пышйыр», что в переводе буквально означает «конопляная голова».

Давайте разберемся в семантике такого термина.

Почему «подставная невеста» в удмуртских свадьбах называется «конопляной головой»?

Характерно, что в настоящее время в облике «ложной» невесты появляется подруга/сверстница новобрачной или молодой мужчина. Однако по записям XIX в., в частности миссионера Б. Гаврилова, в глазовской традиции раньше роль «подставной невесты» всегда играла пожилая женщина. Она «… одевалась в свадебное платье невесты и выходила к поезжанам (такая женщина называлась «пышъер») в сопровождении поневестницы, которая показывала ее жениху и поезжанам, спрашивала их, та ли самая их невеста, за которой они приехали, причем эта женщина закрывала лицо платком, чтобы ее не могли узнать. Жених, зная этот обычай, говорил, что это не его невеста, и она, поплясав немного, уходила к настоящей невесте».

В современной разговорной речи северных удмуртов, а конкретнее в глазовском говоре, бытует фразеологизм етћз пышйыр (букв.: «шустрая, быстрая конопляная голова»). Так называют человека эмоционального, выскочку, всезнайку, не умеющего сдерживать свои чувства, говорящего невпопад, дела которого не соответствуют словам. В связи с этим можно предположить, что, называя «подставную невесту» пышйыр, имели в виду ее несоответствующее настоящей невесте поведение: она пляшет и ведет себя вызывающе. Но дело, по всей вероятности, не только и не столько в конкретном поведении переодетой женщины, а в комплексе поведенческих стереотипов, воспроизводимых подставной невестой в обрядовой ситуации.

По лексическим признакам удм. «пышйыр» соответствует коми глаголу пышйыны «бежать, убежать», «спасаться, избавляться, вырваться». Особый интерес в контексте рассматриваемого нами термина вызывает в языке коми отглагольное существительное, произошедшее от глагола «пышйыны» – «пышйысь» (бегущий) со значением «невеста». Авторы коми словаря в качестве примера приводят любопытную с точки зрения рассматриваемого нами материала пословицу: «Кутшом пышйысь, сэтшом и вотчысь» – «Какова невеста, таков и жених» (букв.: «Какова убегающая, такой и догоняющий»). Эта пословица помогает нам объяснить смысл ситуации в свадебной обрядности удмуртов. В современной удмуртской свадьбе общепринято выделение двух основных этапов: свадебный пир в доме невесты (сюан) и свадебный пир в доме жениха (бќрысь). Обратимся к одному из важных моментов второго этапа – изменению статуса невесты, рождению ее в новом качестве. Из множества символической атрибутики, деталей, эпизодов, связанных с изменением статуса девушки, не менее важным является прятанье невесты в разных его проявлениях, которое сегодня однозначно воспринимается как игровая ситуация. К одному из вариантов прятанья, по-видимому, нужно отнести символическое «убегание» невесты.

Согласно этнографическим записям XIX в., свадебный поезд, выехав за околицу, останавливался и давал возможность невесте убежать, как бы вернуться в родительский дом. А жених должен был ее догнать. Игру «в догонялки» Т.Г. Владыкина считает одним из вариантов прятанья молодушки, который «должен восприниматься, как частное проявление инвариантной мифологемы смерти/потустороннего мира», а также актуализировать идею «смерти=возрождения».

Итак, лексико-семантический анализ коми слов «пышйыны, пышйысь» в контексте свадебного ритуала коми и удмуртов позволяет раскрыть глубинный смысл испытаний невесты. Можно предположить, что некогда понятие «пышйыны» означало один из этапов свадебной церемонии – бегство невесты, а затем, в процессе эволюции и забвения обрядовой ситуации, оно сузилось до обозначения подставной невесты. Удмуртский обрядовый термин «пышйыр», помимо акционального смысла, на звуковом уровне вобрал в себя дополнительную семантику, связанную с символикой конопли (удм.: пыш = конопля, пышйыр = конопляная голова). Конопля, являясь технической культурой, продуктом земледелия, имела большое значение в быту и в ритуальной практике. Она употреблялась в качестве апотропейного и магического средства, защищая и нейтрализуя. И в удмуртской обрядовой культуре конопля использовалась как защитное средство: ее семена разбрасывали вокруг могилы, чтобы оградить живых от умершего родственника. Для стимулирования роста конопли в масленицу молодожены и молодежь катались с гор, женщины катались во дворе на донцах прялок. Посещение домов ряжеными во время святок предвещало хороший урожай конопли. Конопля широко использовалась в ряженьe: из кудели делали волосы, паклей или конопляным жгутом подпоясывались. И сегодня в народе бытует мнение, что колдуны используют паклю с целью принести вред: кладут пучок пакли в угол сруба строящегося дома, чтобы в новом доме семью преследовали несчастья. Если рассматривать в этом контексте образ подставной невесты «пышйыр», становится ясно, что она выполняет защитную функцию, ограждает от сглаза настоящую невесту.

«Конопляная голова» понимается как конечный результат в выращивании культурного растения, возможно, имеется в виду конопляный сноп. Целый сюжет представлен в одном выражении, он обладает хронологической сжатостью и при этом символизирует полноту и завершенность, включает в себя в качестве основного понятия завершенный цикл «жизнь-смерть». Согласно архаическим представлениям, завершается один этап в жизни девушки и начинается новая жизнь, в статусе молодушки. Свершиться мифологической идее рождения/возрождения «помогает» «пышйыр» (конопляная голова). Она уподоблена невесте (закрытое лицо, неподвижность с последующим неадекватным поведением, свадебный наряд) и одновременно существу потустороннего мира. Возможно, она воспринималась как предок, прародительница, дающая/дарящая новую жизнь для продолжения рода, и отсюда сам термин-фразеологизм, перешедший в статус прозвища. Весьма примечательным является эпизод свадебной обрядности мамадышских удмуртов, в которой в роли прародительницы выступает теща: «…перед выездом в поле/на пашню теща приглашает зятя к себе за конопляными семечками. По приезде в дом тещи жених переодевается в ветхую одежду, заходит во двор, где его ждет теща. Он здоровается с ней за руку, причем рука не должна быть голой. После этого теща передает конопляное семя зятю, чтобы тот отвез жене на посев».

Концептуальный анализ термина «пышйыр» позволил таким образом выявить его глубинный смысл. Внимание к народной терминологии как языку фактов дает ключ к пониманию и объяснению фрагментов традиционной картины мира.

Источники:

1) Гаврилов Б. Произведения народной словесности, обряды и поверья вотяков Вятской и Казанской губерний. Казань, 1880.

2) Глухова Г.А. Ряженье как игра, игра в ряженье// Вестн. Удм. ун-та. Филологические науки. 2007. № 5.

3) Владыкина Т.Г. Фольклорный текст в мифологическом контексте//Удмуртская мифология/Под ред. В.Е. Владыкина. Ижевск, 2003.

Подставная невеста – конопляная голова!
(15.03.2020)
Хочешь быть в курсе всех событий?
Приобретай подписку

Made on
Tilda